Панорама малой прозы
Когда маленькая деталь становится смыслом большого повествования, поражаешься таланту, такту и уму писателя, сумевшего философски-эстетически осмыслить эпохальное явление. Но когда живая жизнь, с ее масштабностью и глубиной, полноценно отражается в бытовой миниатюре - тут уже думаешь о чуде жанра, способного камерно "переплавить" наиболее яркие приметы века.
Юрий Поминов работает в труднейшем литературном жанре - в жанре бытового этюда. Трудность его в том, что на страничке печатного текста (а порой в двух-трех фразах) нужно так умудриться запечатлеть частный случай, чтобы за ним "проглядывала" сложная человеческая судьба и неповторимый характер личности. А если к тому же за всем этим угадывается "лик эпохи", то перед нами уже полное торжество изобретательной малой прозы над капитальными литературными сооружениями.
Я не хочу сказать, что Ю.Поминов задался целью посрамить подобные сооружения. Вовсе нет. Он поставил перед собой другую задачу: двумя-тремя рельефными штрихами изобразить жизнь в самых будничных ее проявлениях. И, по-моему, справился с этой задачей блестяще. Его миниатюры, собранные в этой книге, с таким остроумием и нарочитой невинностью обобщают приметы нашего быта, что дают повод оптимистически прогнозировать судьбу малых жанров в хмурые дни господства толстых глянцевитых романов, когда, прочитав сотни страниц, ты не ощущаешь ничего, кроме пустоты, и сожалеешь о напрасно потерянном времени: овладел крепостью, которая тебе не нужна.
Мне попадались автобиографические опусы, где детство и юность рассматривались как бы в телескоп - настолько они были отдалены временем от пишущего. Ю.Поминову нечего прибегать к оптическому прибору - детские и юношеские годы не только не потускнели в его памяти, но стали нравственным стимулятором сегодня. Не в этом ли родство его "семейных" миниатюр с творческим почерком другого павлодарского автора, Людмилы Гришиной, создавшей очаровательную ностальгическую повесть "Родные и близкие"? Да, в детстве (советском!) у каждого из нас было немало уродливого, но уважение к своим былым ощущениям и наивным, чистым побуждениям, романтизация быта, память о "родных и близких" определяют наш моральный облик в зрелые годы...
Вот эту мысль Ю.Поминов стремится внушить читателю не открытым текстом, а пристальным вниманием ко всем своим родственникам - кто бы они ни были: слабые или сильные, рядовые или незаурядные... Ибо если мы не манкурты, то должны осознать свои истоки.
Окно, распахнутое в прошлое, обнажает индивидуальное и неповторимое художническое мироощущение. Как много общего надо иметь со своими предками, чтобы на протяжении десятков лет после их ухода из жизни оставаться рядом с ними, совсем близко, как будто они и не уходили! В чем разгадка этой беспокойной близости? Конечно же, в непреходящей боли автора... Глубоко впечатляют мемориальные страницы, посвященные дедушке и бабушке по материнской линии. Они прожили большую жизнь, полную невзгод, и не заслужили даже легкой смерти - умерли в мучениях. Жили - мучались, и умирали - мучались...
А вот рассказ о бабушке по отцу - Марье Петровне. Ее долгая, долгая жизнь (98 лет), в которой отразились поэзия быта и вековая нравственность (она была неграмотной), свидетельствует, что никакая литература, никакое искусство этого не прививают - все воспитывается средой, традициями, коренится в менталитете народа. Не зря Булат Окуджава напомнил: шедевры литературы и искусства существуют тысячелетия, а в мире по-прежнему процветают зло, насилие, обман.
Сердечный интерес писателя к духовному миру родной матери определяет этическую концепцию всей книги. Какие бы "побочные" житейские истории ни рассказывал автор, мы невольно воспринимаем и морально оцениваем их сквозь призму той истинно народной мудрости, носительницей которой является простая русская женщина. Примечательно, что образ получился полноценным, несмотря на отсутствие авторской характеристики. Внутренний мир матери "компануется" из реплик, которые она произносит по различным поводам. Вроде бы набор цитат. А в сущности - свободная словесно-речевая реализация народного здравого смысла. Это надо уметь! "Глаза боятся - руки делают"... Да тут целая философия. Когда душа содрогается от растерянности перед нынешним днем и его непосильными задачами, в подобном взгляде на мир - свет спасения. Кто знает: может быть, мы и впрямь спасемся, если окончательно реабилитируем теорию "малых дел"...
А вот - не угодно ли? - "Богу молись и черта не гневи!". В книге Поминова "Помню и люблю" этот афоризм был заповедью центристов. А в устах мудрой матери - это уже привитие холодостойкости при морозной погоде. Чтобы выжить. И продолжать делать свое дело. Кто сказал, что "переть на рожон" - признак большого ума?
Долг сердца подсказал писателю создать произведение, посвященное отцу. По формальным признакам это - повесть. Но не случайно в подзаголовке есть другое обозначение - "записки". И действительно, перед нами опять-таки серия бытовых миниатюр, складывающихся в жизнеописание родного человека, вокруг которого группируются другие выразительные личности. "Я не буду ограничивать себя никакими жанровыми рамками, - предупреждает писатель читателя, - не буду заботиться о сюжете и композиции. Я буду писать, как будет писаться".
Именно потому так легко и читаются эти записки, что в них нет нарочитого "угла зрения" и показного экспериментирования по части жанровых "слияний". Это - свободно льющийся рассказ, где тонкая наблюдательность объемлет необъятное (абсолютно стихийно!) и раскрывает объективный характер прекрасного, таящегося в самых грубых проявлениях быта. Уже в самом начале повествования, после мартиролога, запечатлевшего скорбный конец многочисленных дядек и теток, автор сообщает, что его отец впервые заговорил лишь в пятилетнем возрасте - и сразу с мата...
И в дальнейшем Поминов не всегда щадит отца, повествуя об обидах, которые он наносил людям. Но странное дело: чем чаще отец предстает в неприглядном виде, тем больше ощущаешь внутреннюю доброту его натуры и начинаешь понимать драму человека, который всю жизнь готовил себя для чего-то значительного и справедливого, но не мог этого осознать. Однако результат его неосознанной духовной целеустремленности налицо - в противном случае сыновья не были бы такими, какие они есть. Да простит мне читатель банальную истину: дети - зеркальное отражение своих родителей (хотя и не всегда). И если после их ухода наследники ощущают бездну свободного пространства, то в этом пространстве нет места памяти сердца и чистым помышлениям.
Любопытен рассказ о младшем брате, ставшем кандидатом филологических наук. Жизненные перипетии, в общем-то рядовые, приобретают утонченно-юмористический оттенок, благодаря верно найденной интонации. Поэтому читать интересно, хотя читать в принципе не о чем. Вот попробуйте так написать: чтобы читать было не о чем, но чтобы ты с интересом и сочувствием следил за судьбой героя... Хотите узнать секрет? Он кроется в той же подспудной любви к "родным и близким", а легкие воздушные строки страхуют автора от разлива горячих чувств.
Очерк "Дядя Коля"... Еще одно подтверждение неутомимого интереса к своему роду-племени. Исходная мысль очерка такая: "Говорят, что когда уходит человек, вместе с ним исчезает целый мир. Я не хочу, чтобы с дядей Колей ушел его неповторимый мир... Но что я могу? Я могу рассказать о дяде Коле". И далее автор повествует о вечном трудяге-шофере, умельце на все руки, замечательном муже и отце, добрейшем человеке, который жил с достоинством и умер с достоинством. "Я всю жизнь буду ему должен", - говорит писатель в конце очерка... Да, чувство благодарности - великое чувство. И очень редкое. К сожалению...
Мне кажется, что этюды Юрия Поминова универсальны в том плане, что они в одинаковой степени рассчитаны как на тех, кто редко берет в руки книгу, так и на тех, кто давно владеет искусством чтения. Для первой категории читателей этюды могут восприниматься просто как занимательные житейские истории (это тоже неплохо), для второй - это повод задуматься над проявлением необычного в обычном. Но от опасности упустить истину не застрахован никто.
Вряд ли будет прав тот читатель, который решит, что миниатюры типа "Федя Попов" или "Гонорар за общение" носят исключительно анекдотический характер. Конечно, Юрий Поминов может и развлечь, и рассказать анекдотический случай, и это прекрасно, тем более, что любую абсурдную ситуацию автор молниеносно доводит до логической и смешной развязки. Нет, я веду сейчас речь о другом - о драматическом подтексте в обрисовке так называемых "чудиков" (словечко, узаконенное В. М. Шукшиным). Кто он, Федя Попов, съевший в один прием девяносто шесть пирожков - ненасытный обжора или человек, не знающий другого способа доказать свою непохожесть на других? Возможно, автор намеренно подготовил почву для мыслящего читателя, создав другой рассказ - отражательный - о серьезном волевом человеке, голодавшем долгие годы и захотевшем однажды взять реванш. В сущности, это две вариации на одну тему: персонажи - полярно противоположны друг другу, а естественность причинной последовательности событий - одинаковая.
Вероятно, рассказы о "сумасшедших", одолевших редактора газеты своими фантастическими проектами, не заключают в себе никакого подтекста. Но мне хочется думать, что он все же есть, и ему принадлежит решающее значение. Безумен ли человек, предлагающий удалить внутренности ракет, просверлить корпус, а затем заполнить водой, чтобы поливать поля с вертолета? Вроде бы да. Но почему, в таком случае, мы считаем нормальным человека, который изобрел эти самые ракеты на погибель всему человечеству? Классики предостерегали нас от шаблонного мышления. В повести "Доктор Крупов" А.И.Герцен изложил парадоксальную теорию всеобщего и повального сумасшествия людей. В самом деле, кто сошел с ума: больной, вообразивший себя китайским императором, или врач, надевающий на себя все свои ордена при осмотре палат? Обратим взоры на наш повседневный быт. Кто безумен: бедолага, попавший в психиатрическую больницу, или преуспевающий бизнесмен, который решил снабдить персональным автомобилем каждого члена своей семьи, в том числе сына-четвероклассника?
Я не знаю, перечитал ли Ю.Поминов "Доктора Крупова" в процессе составления своей книги, но некоторые его этюды весьма удачно варьируют темы из старой русской классики, находятся с ними в тесном соседстве. Вот оскорбленный механизатор, получивший почетную грамоту и не расслышавший, что в придачу ему полагается еще и мотоцикл. А вот довольный трехлетний малыш, который давится ненавистной манной кашей - давится, но ест, так как получил ее "в награду" за хорошо прочитанный стишок... Разве это не отголосок толстовской теории, что в ребенке больше духовности, нежели во взрослом: сознание ребенка - чистое, оно еще не замутнено ложным смыслом материальных ценностей.
Ю.Поминов вынужден заменять некоторые действительные имена персонажей, в особенности, когда пишет о бывших партийных деятелях. Последние, впрочем, чаще всего безымянны. Тут, думаю, дело не только в писательском такте (еще живы те, которые осмеливались называть себя проводниками "мудрых" идей), но и в стремлении подчеркнуть вездесущность той или иной фарсовой ситуации. В этом отношении показательна миниатюра "Воспитательный момент". Всего лишь в одном эпизоде (анекдотическое исключение из партии беспартийного человека) запечатлена вся сущность бюрократической системы, при которой важна не суть, а форма. При этом - полное наплевательство на судьбу человека. В сатирической концовке угадывается символ неминуемого краха тупой, бездушной системы.
Должен заметить, что Поминов решительно избегает разоблачительного пафоса. Наоборот. Подчас его ирония граничит с сочувствием и, пожалуй, с улыбчивой доброжелательностью. И это хорошо. Ведь не все партийные бонзы были бюрократами и карьеристами - они просто не соответствовали новому жизненному содержанию дальнейших времен. Одному из них, наиболее умному, эрудированному и талантливому, автор уделяет особое внимание. И есть за что. Бывший партийный вождь Павлодарской области не предал своей веры, не стал конъюнктурщиком, не унизился до отречения от своих идеалов. После краха советской власти он стал жить по пословице: "Уважай себя, если хочешь, чтобы тебя уважали" - и свой нерастраченный дар стал воплощать в стихах, которые публиковались под псевдонимом Василий Луков. Мини-очерк Поминова заканчивается так: "Готовится к выходу первая книжка его стихов. И кто знает, может быть, мы еще станем свидетелями настоящей популярности нового поэта..."
Как в воду глядел Поминов. Читатели знают: книга "Возвращение к себе" уже вышла в свет. И была положительно отрецензирована в периодике. И порадовала многими талантливыми строками. И огорчила поверхностным максимализмом. А в целом - действительно принесла автору настоящую популярность.
Уж о ком - о ком, а о журналистах Юрий Поминов пишет с особым пристрастием. Тут удивляться нечему. Многолетнее пребывание на посту главного редактора солидной областной газеты "Звезда Прииртышья" позволило ему сполна испытать и тяжесть духовного гнета со стороны властей, и горечь вынужденных компромиссов, и состояние катарсиса (очищения), после которого наступал период ясного и глубокого осознания жизненных конфликтов. Задумайтесь над этюдом "Кадры решают все". Здесь запечатлена ужасная процедура утверждения журналиста на пост главного редактора газеты. Процедура олицетворяет собой тот тип номенклатурно-бюрократического руководства, при котором контроль над умами и душами людей вызывает в памяти безудержные щедринские фантазии.
Тем, которые говорят, что "Звезда Прииртышья", руководимая Поминовым, - это конъюнктурная газета, я посоветовал бы внимательно, без предубеждения прочитать рассказ "Характеристика". Может быть, правдолюбцы поняли бы, какие усилия прилагает редактор в поисках дипломатических лазеек, чтобы сохранить свое журналистское достоинство и, идя на уступки, все-таки не стать рупором антинародных деклараций. И тогда, наверняка, прояснилась бы разница между официальными материалами и материалами, подписанными сотрудниками газеты.
...А уж образы газетных "волков"! Здесь я хочу выразить свое личное восхищение очерком "Рыба". Его герой - Семен Семенович (имя и отчество, конечно, изменены) - в галерее тех самородков, которые "прекрасны именно своей первозданностью и которым не нужна никакая шлифовка". Я знал этого Семена Семеновича еще со студенческих времен (вместе учились в КазГУ на одном факультете) и свидетельствую: характер схвачен с поразительной точностью. Бездарный журналист, не способный написать хорошо даже для студенческой стенгазеты, классический тип халтурщика и конъюнктурщика, а вот поди ж ты - милейший человек в быту, рубаха-парень, высокий и плечистый, как Маяковский, обаятельный собутыльник, способный не просто украсить любую компанию, но и взять власть над ней "тихой сапой" и громким баяном... Есть же, есть такие личности, которые, подделываясь под "текущий момент", считают, что это все - суета сует. Их незаурядность, пылкость и обаятельность проявляются прежде всего в быту. Может быть, здесь и впрямь кроется осколок истины?
Ю.Поминов рассказывает о забавных, порой трагикомических ошибках и опечатках на газетной полосе. Симптоматично, что некоторые опечатки - стихийно! - срывают покровы с лицемерия и лжи, неожиданно выявляя истинную правду во всей ее наготе. Так, например, "всенародно избранный Президент" было напечатано как "вненародно избранный Президент" - то есть "н" вместо "с" в первом слове. И подтасовка выборов стала документальным фактом, запечатленным в газете... О том, что подобные казусы могут стимулировать научные занятия дотошных лингвистов, уже не говорю.
Признаться, меня в некоторой степени умиляет стремление Поминова вырвать из общей массы личность и придать ей черты неповторимости. Ему очень хочется, чтобы человек, обреченный кануть в бездну забвения, остался бы жить хотя бы на одной страничке печатного текста. В первую очередь он пытается "спасти" своих бывших однокурсников. И он их действительно "спасает": вот красавец Вовка Беев, поражающий воображение женщин разных возрастов и специальностей; вот бесталанный ловкач, сумевший добиться сногсшибательной административной должности; вот впечатлительный романтичный студент, купивший на последнюю пятерку бутылку вина, полбуханки хлеба и банку дешевых консервов, чтобы справить поминки по похороненной любви к своей однокурснице. Все эти личности, с одной стороны, заурядны, с другой - неповторимы. У автора подспудно пробивается мысль, что в природе нет ограничений для проявления качества человеческой натуры. А "тревожные запросы совести и морали" (Ольга Форш) - что поделаешь! - удел не всех смертных.
Правда факта и художественная правда, как известно, - разные вещи. Порой всего лишь восемь или десять строк могут у Ю.Поминова приобрести ослепительную ширину. Миниатюру "Психология очереди" хочется процитировать полностью (не беда, если читатель прочитает ее дважды):
"За многие годы Советской власти, особенно за последнее время, у людей, а у номенклатурной верхушки в еще большей степени, сформировалась устойчивая психология очереди: ненавидеть тех, кто впереди, презирать тех, кто сзади, и, по возможности, расталкивать локтями тех, кто рядом...
Приходится констатировать: новые времена в этом смысле мало что изменили".
Вот и все. Но сколько здесь горькой иронии, сколько глубины и точности в крохотном тексте!
Природа и труд у Поминова - главные воспитатели человеческих душ. Об этом - серия небольших очерков "Пора сенокосная". Здесь улавливается скрытая полемика с приверженцами так называемого "кнопочного труда". Труд (подчас тяжелый, изнурительный) - это, в сущности, проверка не просто на физическую выносливость, а прежде всего - на нравственную стойкость. И вот перед нами предстает дядя Митя, тракторист, неутомимый и бескорыстный труженик, тип народного умельца и доброго человека, на котором держится земля. И - неотразимое счастье подростка, хорошо поработавшего на сенокосе: "Высокое черное небо дружелюбно подмигивает мне ясными глазами звезд. Ближе к полуночи звезды начнут падать: конец августа - пора звездопада. Надо поймать момент и загадать желание...Но неожиданно ловлю себя на мысли, что мне ничего не нужно от падающей звезды. На душе тепло и уютно: вот так бы ехать и ехать далеко, далеко...И я лежу, наслаждаясь тишиной и покоем, и думаю о том, как это здорово - жить под этим добрым небом..."
В этом финальном фрагменте выражен подлинный культ бескорыстия, о котором подросток еще не догадывается. А творческая манера автора близка к жанру "стихотворения в прозе", где мысли выражаются не столько открытым текстом, сколько самим строем художественной речи, его эмоциональностью.
Не случайно многие миниатюры в этой книге можно без всякого риска отнести уже к самостоятельным образцам этого жанра. Истинными стихотворениями в прозе я назвал бы такие этюды, как "Сила жизни", "Мелодия дождя", "Дороги", "Скворцы прилетели", "Тихая охота" (последний этюд, впрочем, уже похож на маленькую поэму). Здесь я нахожу все признаки жанра, некогда облюбованного И.С.Тургеневым, а потом - Солоухиным и Солженицыным (в "Крохотках"): богатую ассоциативность, поэтическую аллегорию, сложные обобщения.
Внутренний мир отражен как в стихах - отсюда музыкальность речи... А странная выходка способна осветить человеческую душу, очистив ее от бытовой угнетенности. Такова малюсенькая новелла "Просьба". Один человек звонит по междугородному телефону другому человеку и просит его спеть на пару "Когда мне невмочь пересилить беду..." Эта новелла - о волнующей "проницаемости" истинного искусства, которое сближает людей, разделенных тысячами километров... Нужны ли после этого ученые трактаты о народности песен Окуджавы?
"Буран" - вариация на заманчивую классическую тему (Пушкин, Толстой). Вместо тройки лошадей - заблудившийся автобус, который с трудом пробивается к совхозу и, обессиленный, застревает на улице. А потом - восемь дней пребывания героя в чужом доме, пока неистовствует буран. Борьба человека с природой заканчивается вничью, вернее, общим примирением. Если бы всегда торжествовал разум!
Особое место в книге Поминова занимают "американские записки". Интересная бытовая живопись, вдумчивая наблюдательность, щепетильная детализация, которая трансформируется в целостное видение, а вместе с тем простота, непринужденность и юмор располагают к "семейному чтению" этих очерков вслух. Возможно, у слушателей останется и легкое чувство горечи: за блеском, сверканием и фейерверком американского образа жизни скрывается заурядность - мало что возвышает душу. Но комфорт обслуживания - в гостинице или на олимпиаде - ошеломляет: суета сует, но облегчает жизнь, украшает ее, дает возможность почувствовать себя полноценным человеком. Раз для тебя столько делается - значит, ты чего-то стоишь...
"Живу" - такое название дал автор своей книге. О! Название не столь простое, как может показаться на первый взгляд. Попробуем разобраться.
В одной из новелл идет речь о том, как журналист "профукал" свою жизнь, полагая, что занимается полезным делом. В другой новелле - речь о том же. Но если в первом случае герой - жертва ложного представления о духовных ценностях, то во втором - жертва "романтической дури". Эти новеллы легко сопоставимы. Ибо и в том и в другом случае человек проживает чужую жизнь.
Тайны человеческой психики... Автор принципиально отказывается разгадывать их - пусть читатель сам приложит усилие, чтобы понять, что такое истинная жизнь и истинное величие души. Вот одна из загадок. Зек-агроном заводит в Карлаге садово-огородное хозяйство, экспериментирует, пытается вывести засухоустойчивый сорт степной вишни, и когда приходит полная реабилитация, готов повеситься на единственном дереве и... остается жить вблизи мест, где отбывал заключение, продолжая заниматься любимым делом... Не знаю, как кому, но мне сразу же вспомнилась история потомственного дворянина, поэта-декабриста Владимира Федоровича Раевского. Сосланный в Сибирь, он там занимался земледелием и женился на бурятке. Получив через двадцать лет амнистию, он побывал в Москве и Петербурге, посмотрел на суету сует, махнул рукой и... вернулся к своей бурятке и к своему огороду. Что же произошло с человеком: духовное оскудение или духовное прозрение? Омертвение или воскресение души? Выдержал ли он все трудности и испытания или адаптировался, сдался? Попробуйте найти однозначный ответ.
Ну а над названием книги Юрия Поминова я не ломаю голову. Убежден: автор - живёт! Живёт, а не прозябает. Живёт своей жизнью, а не чужой. Живёт реальными чувствами, подымающими художественное сознание писателя и моральный долг журналиста. Живёт с подлинно человеческим отношением к людям и с доверием к ним. Чего он, несомненно, желает своим читателям.
Наум Шафер
Источник: http://pavlodar.ru/upominov/kri_01.htm
