Наум Шафер. Дворняги, друзья мои...

Послесловие

Когда я писал для этой книжки последний очерк - о Дейке - я не предполагал, что он будет опубликован в газете "Павлодарская неделя" уже после смерти моего героя. Да, Дейк погиб. Погиб в пятилетнем возрасте - в полном расцвете молодости, здоровья и собачьего оптимизма - сильный, мускулистый, выносливый. Его намеренно сбил, вернее, убил лихач, мчавшийся на бешеной скорости в автомобиле и не захотевший повернуть руль чуть-чуть вправо. Убил мгновенно, на моих глазах - в тот момент, когда Дейк остановился на проезжей части улицы и повернул назад голову, чтобы удостовериться, что я иду следом. Это случилось 5 апреля 2001 года, на перекрёстке улиц Лермонтова и Советов. Мы возвращались с новой квартиры на старую за очередной сумкой с вещами, а Дейк всегда был нетерпелив, когда приближался к дорогому его сердцу привычному дому на улице Дзержинского.

Никогда не забуду, как целый поток машин сначала притормозил, а потом медленно объезжал меня с двух сторон, давая возможность дотащить до тротуара неимоверно отяжелевшее тело Дейка. А ведь каждый водитель, сидящий за рулём, тоже, очевидно, куда-то торопился - на семафоре несколько раз менялся зелёный и красный свет, надо было успеть проскочить, но машины двигались медленно, как бы отторгаясь от промчавшегося лихача и отдавая последний "салют" погибшей собаке.

В связи с этим мне вспомнилась заметка в газете "Известия", под которой была воспроизведена фотография умного и доброго сенбернара с очень грустным взглядом. Автор заметки, Лидия Григорьевна Коханская (Орша, Белоруссия), рассказав о благородстве пса, закончила повествование так: "Мы все стараемся быть достойными Персика, умной и благородной собаки".

Вот так. Не собака достойна человека, а человек стремится быть достойным собаки. Эти слова могут вызвать возмущение только у тех двуногих, которые давно позабыли про такие понятия, как "верность" и "непродажность".

Строгая документальность этой книжки не предохранила её (я это хорошо чувствую) от некоторых сантиментов и попыток очеловечить собаку. Но тут я ничего не моту с собой поделать. Трудность состоит в том, что невозможно абстрагироваться от взглядов на предмет, о котором пишешь, и от личных ощущений, которые испытываешь постоянно - с самого раннего детства. Здесь у меня есть союзник - непопулярный ныне Карл Маркс. "Мужчина не может снова превратиться в ребёнка, не впадая в ребячество,- писал когда-то основоположник так называемого научного коммунизма.- Но разве его не радует наивность ребёнка и разве сам он не должен стремиться к тому, чтобы на более высокой ступени воспроизводить свою истинную сущность ?"

Вот почему, подобно своему поведению в далёкие детские годы, когда я бегал вслед за "собачьим фургоном", чтобы при помощи лёгкого камешка отпугнуть зазевавшегося пса и спасти его, - так и теперь, в 70-летнем возрасте, приезжая в очередной раз в Москву или Петербург по "делам" Булгакова и Дунаевского, я иногда подолгу стою то у входа в метро, то у автобусной остановки, подальше от центра. Смотрю на унылых бродячих собак и терзаюсь, что не в силах им помочь... А они понимают (я в этом убеждён), что при скоплении людей есть больше шансов, чтобы кто-то обратил на них внимание... Вот пишу эти строки и вспоминаю молодую тёмно-серую собаку, свернувшуюся калачиком, но с поднятой головой: она время от времени вытягивала её вслед проходящему в метро человеку, а в глазах - надежда и ожидание: может быть, этот захочет стать моим хозяином а может быть, тот? Молодая, она ещё полна розового оптимизма, в отличие от "стариков", которые уже потеряли веру в человека, а просто здесь стоят или лежат с отрешённым видом, потому что деваться некуда. Как бы в насмешку, природа "закодировала" в собаке неистребимое тяготение к человеку, даже при полном разочаровании в нём. Тяготение нередко сопровождается боязнью. Поманит человек пса - тот отскочит, а потом осторожно пробирается на прежнее место. Парадокс в том, что собаки не голодны (на мимолётную кормёжку люди не скупятся) - кое-где валяются недоеденные корки и недоглоданные кости. Собака ищет не кость, а хозяина. Как тут снова не вспомнить мудрое изречение писателя Юрия Яковлева: не у каждого хозяина должна быть собака, но у каждой собаки должен быть хозяин!

Больше всего мне ненавистна не столько жестокость по отношению к нашим "меньшим братьям", сколько лицемерие с оглядкой на "нравственность". Подобное лицемерие довольно остроумно высмеяла студенческая газета "Да!", прибегнув к условному приёму диалога Собаки и Человека. Роль Собаки взяла на себя студентка-журналистка, а функции сердобольного Человека-теоретика согласился выполнить известный павлодарский администратор, на чьей совести тысячи изуверски казнённых собак: трудно предположить, что он не информирован о ветеринарах, которые в целях экономии разбавляют водой "усыпляющий" укол, обрекая животное на длительные предсмертные мучения... Вот фрагмент такого диалога:

"СОБАКА. ...почему поступаешь так жестоко с моими друзьями - бездомными кошками и собаками. Зачем нас уничтожать?

ЧЕЛОВЕК. Бывают в жизни такие моменты, когда делаешь что-то против своей воли. Но делаешь это сознательно, чтобы потом получить меньший урон. Самое дорогое для человека - это жизнь, здоровье. Эти твои друзья где только ни ходили и, естественно, набрались всяких паразитов. Они стали опасными для твоих сородичей и людей. Таких собак и кошек нужно изолировать, ограничить от общества, чтобы, не дай бог, ты не заболел. Если мы разбогатеем, я за тебя готов платить не только 500 тенге, а 1000 заплачу, чтобы только потом построить такой дом, дворец, где твоих друзей можно было содержать. Но пока самый радикальный способ - убрать их".

Посмотрите, как ловко, с использованием известной фразы Николая Островского ("Самое дорогое для человека - это жизнь") одна проблема подменяется другой. Вместо того чтобы обрушить свой гнев на тех, по чьей вине расплодились бездомные кошки и собаки, наш высокопоставленный администратор с притворными вздохами ополчается на несчастных животных, которые ни в чём не виноваты. "Если мы разбогатеем..." Да никогда мы не разбогатеем (прежде всего - духовно) с такими мыслями и настроениями. Подай нищему сейчас, а не жди, когда разбогатеешь!

Впрочем, зачем осуждать павлодарского теоретика? У него были великие предшественники. Академик Павлов и его последователи с казарменно-канцелярским усердием замучили в вивариях ("во имя науки"!) сотни тысяч собак, а потом соорудили "Памятник собаке". Видеть не хочу этого фарисейского памятника. .. А вот есть на Аляске другой памятник - собаке Балту. Вожак упряжки, Балт потерял своих "подчинённых" во время сильной морозной пурги, но, надрываясь из последних сил, дотащил до поселка пакет с целебной сывороткой, спасшей жизнь людям, которые уже потеряли надежду на выздоровление. Вот к этому памятнику я возложил бы цветы! Не только в честь Балта. Но и в честь людей, оценивших собачий подвиг - между прочим, тоже "во имя науки". Но такой науки, которая неразделима с подлинной нравственностью.

Лицемерие рядится в разные одежды. В быту оно иногда является средством собственного самоутверждения при помощи элементарной логики, которая ограждает человека от осознания своего ничтожества. Выводит как-то на прогулку моя жена Ладу и Дейка, а на скамейке сидят алкаши (или наркоманы), уже с самого раннего утра потерявшие человеческий облик - заросшие, грязные, опухшие. Один из них, едва ворочая языком, пытается комментировать:

- Эти интеллигенты как свиньи. Живут с собаками в квартире. Никакой чистоты, никакой гигиены.

Классический пример "игрового" по сути момента! Именно так, с учёным видом знатока, важные государственные сановники, провалившие при Брежневе экономику страны, с упоением цитировали труд вышеупомянутого Карла Маркса "К критике политической экономии", в результате чего родился нелепый, бесконфликтно-безграмотный тезис: "Экономика должна быть экономной".

Но есть, к счастью, примеры и других "игр". Писатель Рувим Фраерман, автор некогда знаменитой повести "Дикая собака Динго", мог закончить какое-нибудь письмо так: "Жму лапу твоей собаке". Сколько доброго юмора и открытой сердечности проявляется в коротенькой фразе! И мне нравится, что моя дочь Лиза, живущая ныне в Израиле, как бы невзначай пишет почти в каждом письме: "Привет от Валеры, Наташи, Яши, Милочки и Тузика". И еще мне нравилось, что Любовь Захаровна Старенченко, набравшая на компьютере в Астане эту книжку, почти каждый телефонный разговор заканчивала словами: "Передайте вашему Дейку привет от моего Дейка". Да, наши собаки были тёзками, но по характеру и повадкам - совершенно разные. Второй Дейк сейчас жив и здоров, и вы можете его лицезреть на фотографии в начале книги. Не зря мытищинский священник отец Андрей 12 июля 2001 года освятил в Москве приют для бездомных собак. "Собачья" проблема входит составной частью в глобальную проблему потерь общечеловеческих ценностей. Непомерная тяжесть жизни многих слоев населения, лихоимство властей, нищета духовного мира, при которой развлекательная телевизионная программа заменяет общение с умной книгой, несовершенство судебной системы, жаркая и сбивчивая парламентская болтовня, допотопные формы существования бомжей на фоне ослепительного бытия новоявленных буржуа, дискредитация прежних общественных идеалов, культ доллара, расцвет наркомании, нашествие спида и музыкальной попсы - таковы грозные симптомы общественного разложения. Человек разрушает мир, созданный Богом! Об этом - стихотворение замечательной алма-атинской поэтессы Светланы Штейнгруд, тоже перекочевавшей в Израиль. Поскольку её книга "Предчувствие жизни",изданная в 1997 году в Тель-Авиве, мало известна в Казахстане и России, привожу полностью одно из стихотворений, имеющее отношение к теме нашего разговора. Оттолкнувшись от пастернаковских строк - "Я люблю твой замысел упрямый и играть согласен эту роль" - Светлана далее продолжает:

Мне непонятен замысел, Создатель,
и нестерпимо эту роль играть!
Ведь остальные жители земли
перед тобой - ни в чем не провинились:
ни дерево, ни птица, ни дельфин.
И самый лютый зверь уничтожает
лишь то, что подлежит уничтоженью
для продолженья жизни и потомства.
И неразумность малых сих - разумна
и созиданьем одушевлена.
Из всех известных в этом мире тварей
лишь человек - создание Твоё -
уничтожает с жадностью безумной,
с безжалостной и жалкою тоскою
все то, что Ты так долго, терпеливо,
так вдохновенно, Боже, создавал!
И он, однажды изгнанный из рая,
свою обитель райскую земную
так планомерно превращает в ад,
как будто мстит за прошлое изгнанье
с беспечной беспощадностью - себе!
И в этом оголтелом ослепленье
уже не может он остановиться,
как будто кто-то дёргает за нити
марионетку, а не человека.
И глупая, безжалостная кукла
танцует свой тяжелый смертный рок,
своим металлом яростно бряцает
и по последней, очумелой моде
зеленую, замурзанную землю
заржавленной машинкою прогресса,
как прочих равных - налысо стрижет!
Но равенство такое - непосильно
для всех, лишенных права сильным быть:
лысеют горы, города и дети,
и участь их уже оплакать нечем,
поскольку реки зарастают тиной
и суховеи стонут вдоль пустыни,
оставшейся от высохшего русла
бездонных прежде человечьих душ...
Мне непонятен замысел, Создатель!
Но если только вера укрепляет
стоящего у бездны на краю,
будь милосерд к своим игрушкам бедным,
не отнимай последнюю игрушку,
свой самый лучший сказочный подарок -
божественную сказку - про Себя!

Увы, среди павлодарских тележурналистов есть люди, которые не нуждаются в такой божественной сказке, ибо они - воинствующие безбожники. С недрогнувшей душой "деятели искусства" запечатлевают на видеокассете ужасающие сцены поимки и убийства собак и кошек, любуются, как горят в крематории трупы животных, а потом торжественно пускают это в эфир. Предварительно репетируют на радио, пропагандируя губительную идею необходимости систематического проведения "собачьих боёв".

...Люди! Неужели мы не достойны Персика?

Неужели?

1 августа 2001 г.