И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман.

Переписка И.О.Дунаевского и Л.С.Райнль. 1952 год.

2 января 1952 г.

Здравствуйте, мой дорогой друг! Получил Ваше письмо и дивлюсь на этот раз Вашей попытке атаковать меня, не имея к тому никаких сил и оснований. Письмо Ваше состоит из двух листков: в одном Вы упрекаете меня за молчание и отчужденность (новое дело!), а в другом Вы сознаетесь в Вашей вине передо мной. И уж совсем меня развеселило то, что оба листка помечены одним и тем же числом. Вот так штука! Но, как бы то ни было, я и этому очень обрадовался, так как Ваше молчание, заключавшее в себе и элемент невежливости после посылки Вам ноябрьской поздравительной телеграммы, начинало меня не на шутку тревожить. Но вместе с тем упрек в отчужденности должен я Вам послать. Странно, что Вы можете мне написать такое: "Мне не хотелось Вам писать". Как же так? Жизнь сурова и трудна, а Вы, оказывается, не только не хотите делиться со мной своими переживаниями, но и считаете, что этого нельзя (!) делать. Вот что меня озадачивает, ибо именно это является свидетельством отчужденности. И если Вы мне испортили настроение, то только этим. Конечно, я никогда от Вас не отвернусь и всегда буду принимать все, что Вы захотите мне принести своего, и тогда, когда Вы захотите это сделать.

Цитату письма бывшего Вашего мужа я прочитал, вероятно, с таким же чувством, что и Вы. Трудно заползать в чужую душу, особенно если она так мелка, что не поместишься в ней. Может быть, не очень глубокий разум писавшего виноват здесь в том, что какие-то искренние его сомнения и чувства оказались подозрительными и жалкими. "Непонятная загадка" оказывается весьма понятной. Это все и есть пошлость. Но то, что он "много думал", - это уже хорошо. А то, что он не додумал, - это очень плохо. В результате - написал глупость и пошлость. Отцовское чувство не считается с препятствиями, даже если бы они и существовали. И настоящее отцовское чувство постаралось бы спокойно, чутко, ласково и умело заслужить себе, вернуть себе доверие покинутых детей. Свою вину надо уметь искупить. Бегство от искупления во имя ложно понятой отцовской "неловкости" является свидетельством нежелания этого искупления.

-------------

О себе скажу кратко. В декабре (22-го) закончил большую и трудную работу по муз[ыкальному] оформлению фильма о Берлинском фестивале ("Мы за мир!"). К сожалению, мерное и мирное течение моей жизни было нарушено 7-го ноября нелепым несчастьем, случившимся в компании моего сына. Сам-то он не был виноват, но его исключили из института по обвинению в организации попойки, закончившейся автомобильной катастрофой. В результате этой катастрофы погибла студентка 3-го курса института. Машина была моего сына, вечеринка происходила в праздник на нашей даче. Сын попал в эту историю как искупительная жертва общественного возбуждения в институте. И хоть все это нелепо и несправедливо, но до сих пор мне не удалось его восстановить. Это ужасно портит жизнь и настроение. Надеюсь все-таки, что удастся восстановить. Очень жалко парня, который уже около двух месяцев слоняется подавленный и растерянный происшедшим⁶⁹.

Позвольте попрощаться с Вами, мой друг, и пожелать Вам всего светлого и радостного.

Искренне Ваш И. Д.

4/III-52 г.

Мой милый, дорогой друг!⁷⁰

Я очень давно не писала Вам, даже не поздравила с днем рождения, простите меня за это. Но это не потому, что мне нечего и я не хочу Вам писать. Неужели мое молчание не внушило Вам тревоги, не вызвало подозрений, что мне плохо? Не обижайтесь, я пытаюсь еще шутить, хотя на душе моей очень тяжело.

Я не писала все это время потому, что не хотела Вас зря тревожить непроверенными фактами, а писать только для того, чтобы написать, я не хотела и не могла - Вы знаете, какое значение я придаю нашей переписке.

Сейчас [наконец] все выяснено, я отупела от горя и уже не так остро чувствую всю боль и ужас моего положения, я уже не могу молчать и жду и надеюсь на Вашу помощь - советом, делом, чем угодно, - мне не на кого больше надеяться, кроме Вас, я же совсем растерялась и не знаю, что делать.

Дело в том, что мой старший сын Юрий болен туберкулезом бронхиальных желез. В прошлом году весной у него был сухой плеврит. Это меня очень беспокоило, но в легких никаких изменений не было обнаружено. И вот полтора месяца тому назад он вдруг отказался идти в школу, потому что у него кружится голова. Измерили температуру - 37,4° С тех пор каждый день по два раза я проверяю температуру Юры, и она всегда в пределах 37,1- 37,3°, причем утром выше, чем вечером. Анализ крови дал малоутешительные результаты, все у него оказалось близким к пределу: гемоглобина 61%, РОЭ 15, лейкоцитов 5700. Рентген же подтвердил диагноз. Правда, процесс захвачен в начальной стадии, но я совершенно растерялась - что с ним делать? У моей знакомой сын 5 лет проболел тем же и выздоровел, а у других - мальчика через 1,5 года не стало.

Я знаю, что для поддержки его организма нужно очень хорошее питание и свежие фрукты. Если бы он был единственным ребенком, это было бы проще. Сейчас же я не могу питать его особо от остальных детей, да и не исключена возможность, что и с ними может случиться то же, а значительно улучшить питание всех трех ребят я не имею возможности. По самым скромным подсчетам, мне не хватает для этого 400-500 рублей в месяц, даже если я весь свой заработок буду без остатка вкладывать в это питание. Поэтому, отбросив стыд, я прошу Вашей регулярной материальной помощи, пока не исчезнет опасность. Я ничем не могу отплатить Вам за это, при всем моем желании.

Перечитала Ваше последнее письмо. Два с лишним месяца тому назад оно было написано - тогда еще я была спокойна.

Как дело с Вашим сыном? Восстановили ли его в институте? Мне очень жаль и Вас, и его, тем более если он невинно пострадал. Моему сыну никогда не придется попасть в подобную историю, уж не говоря о том, что он никогда не сможет иметь, будучи студентом, собственной легковой машины, - доживет ли он до этой поры? Ему только 11 лет, организм растет, и такая болезнь особенно опасна. Всю его короткую жизнь судьба старается вырвать его из моих рук: коклюш, дизентерия, дифтерия, малярия, флегмона, а теперь туберкулез (уж не говоря о бесчисленных простудных и желудочных заболеваниях) - вот краткий перечень врагов, пытавшихся отнять у меня Юрку. И человек, на которого я должна была опереться в этой трудной борьбе, остается в стороне, желает быть "непонятной загадкой"! Хуже всего то, что это не глупость и не недалекость - это пошлость и подлость. Я признаю за ним ум, и довольно глубокий, но в искренность его не верю, не верю ни одному слову о каких-то сомнениях и чувствах - это законченный тип себялюбца и эгоиста, не останавливающегося ни перед чем, даже перед подлостью - для достижения своей цели. Но как поздно я все это поняла!

Простите меня, больше писать я не могу. Жду Ваших нужных писем, не забывайте надолго обо мне, нету у меня друга ближе Вас.

Пишите о себе, о работе, посылайте хоть изредка свои ноты - так приятно получать их от Вас!

Дети хорошо знают Вас по фотокарточке и любят Вашу замечательную музыку, даже маленький Ежик. Он узнает Ваши песни, передаваемые по радио, и приходит в восторг от этого.

Пишите.

Ваша Л.

Старая Руза, 18.III.1952. г.

Дорогой друг! Ваше письмо я прочитал в Москве в субботу, когда вернулся на два дня из Рузы. До 24-го у меня здесь большая работа, а в Москву я приехал, чтобы отдать дань общественным делам. Тотчас по прочтении Вашего письма я Вам телеграфировал и послал деньги⁷¹.

Что же с Вами судьба проделывает? Бросает из одного переживания в другое. Но я на Вас очень обижен. Вы еще можете упрекать меня в том, что я позволил Вам долго молчать, не почувствовав, что это молчание имеет свои тяжелые причины. Я готов принять Ваш упрек на будущее, но не за прошлое, так как у Вас были периоды "молчанки" другого порядка. Что касается моей обиды, то она состоит в том, что, находясь в тяжелом положении, Вы меня вспомнили лишь тогда, когда я Вам напомнил о себе. Мне кажется, что мой упрек значительно солиднее Вашего. Об этом Вам очень нужно подумать, если Вы не хотите поселить в моей душе сомнение в прочности Вашей дружбы ко мне. Можно очень сомневаться в дружбе человека, который имеет привычку надолго скрываться от своего друга и отделять стеной молчания свою жизнь от жизни друга. Если я возьму несколько Ваших редких писем последнего года, то они все начинаются с извинения. Это - плохой признак для дружбы, которая, как поется в песнях, не знает преград и обстоятельств⁷².

С большим огорчением я узнал о постигшем Вас новом треволнении. Будем надеяться, что Вам удастся восстановить здоровье Юрика. Плохо, отвратительно плохо идет Ваша жизнь, полная забот и волнений. Судьба до сих пор не хочет Вам улыбаться. Я вспоминаю, правда, очень смутно давнишнее мое письма к Вам. Я писал о том, что Вы неверно шагаете по жизни, испытываете ее ненужными, поверхностно-эгоистическими увлечениями, шальными убеждениями в крепость мимолетного счастья. Увы, я, кажется, оказался пророком. Самый серьезный и самый страшный вопрос заключается в том, можно ли теперь исправить все ошибки - свои и чужие? Можно ли заделать душевные прорехи? На эти вопросы Вы, конечно, лучше сможете ответить, чем я. И я хочу, чтобы Вы мне ответили просто и объективно.

Я перечитываю Ваше письмо. Оно посвящено Вашему горю и волнению. Но, понимая Вас и Ваше настроение, я не могу обойти молчанием один абзац Вашего письма, который Вам напомню:

"Я не писала Вам все это время потому, что не хотела Вас зря тревожить непроверенными фактами, а писать только для того, чтобы писать, я не хотела и не могла. Вы знаете, какое значение я придаю нашей переписке". (Подчеркнуто мною.)

И еще одно место:

"Но это не потому, что мне нечего и я не хочу Вам писать" (Подчеркнуто Вами.)

Что же это такое, Людмила?

"Я очень давно не писала Вам, даже не поздравила с днем рождения, простите меня за это. Но это не потому..." и т. д. (см. цитату выше).

Значит, поздравить с днем рождения зависело от "непроверенных фактов"? Или поздравить с днем рождения - это значит "писать только для того, чтобы писать"? Вы, очевидно, придаете большое значение вопросу поздравления, если пишете "даже". Так вот, если у Вас не нашлось что писать по случаю "даже" моего дня рождения, то к чему же Ваши противоречивые объяснения? Второе: почему переписка со мной связывается у Вас только с желанием проверить факты, касающиеся здоровья Вашего сына? А без "проверенных фактов" Вы не могли писать мне о себе, о жизни, о думах, о мыслях, - наконец, о том же волнении за мальчика, у которого предполагают туберкулез? Странно, Людмила, странно. Я придирчив? Да! Я придирчив к некоторым друзьям, голоса которых мне хочется слушать полно и ясно, без подозрительных заиканий. Я знаю и понимаю, что дружба не измеряется количеством писем, хотя это количество свидетельствует все же об интенсивном общении, желании этого общения. Но если Вы сами твердо верите в свою дружбу ко мне, то лучше обходитесь без заиканий в стремлении объяснить мне свое все равно необъяснимое молчание. "Молчала, ну и ладно! Верь в мою дружбу!" Это проще и лучше!

Благодарю Вас за внимание к истории с моим сыном. Восстановить его не удалось. Но осенью он будет снова держать экзамен. Год пропал! Сейчас надо приложить все усилия, чтобы при призыве в армию он смог бы получить отсрочку до осени.

Кончаю письмо и желаю Вам прежде всего не терять надежды на благополучный исход беды с Юрием. Эта болезнь лечится, и все будет хорошо.

Желаю Вам самого лучшего.

Ваш И. Д.

Т е л е г р а м м а

28.IV. 1952 г.

Сердечно поздравляю Вас Первым мая

Шлю весенние пожелания солнца радости счастья личного благополучия полного выздоровления Вашего сына

Дунаевский

[Бобровка, май 1952 г.]⁷³

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

[Бобровка, октябрь 1952 г.]⁷⁴

Т е л е г р а м м а

5.XI.1952 г.

Шлю свои самые дружеские поздравления Вам Вашей семье по случаю великого праздника

Желаю самого радостного самого лучшего

Обязательно напишу

Дунаевский